Я уже писала о том, что о наших героях много и часто писали и пишут многие СМИ. Вот и о М.В. Головатове я вырезала заметку в личный архив еще в 1999 году. Из нее вы узнаете кое-что о пребывании Михаила Васильевича в Афганистане. Ну, а подробности в нашем фильме.  

Полковник запаса Головатов Михаил Васильевич родился в Подмосковье. Закончил Институт физической культуры, Ленинградскую спецшколу КГБ, Академия КГБ. В группе «А» - со дня её основания. Прошёл все должности от младшего разведчика до командира группы. Награждён орденами Красного Знамени и Красной Звезды, медалью «За отвагу», другими наградами. Ныне является сопредседателем Консультативного совета при ФСБ РФ, возглавляет Объединение «Союз независимых служб содействия коммерческой безопасности».

Пасмурное московское утро 83-го. Тёмно-синий «мерседес» с дипломатическим флажком на капоте уверенно прочищал себе путь в оживлённом потоке Ленинградского шоссе. Посол Афганистана в СССР возвращался из аэропорта «Шереметьево». Обременённый заботами, он равнодушно взирал через тонированные стёкла на спешащих на работу москвичей. Неожиданно его смуглое лицо расцвело радостной улыбкой. За рулём одного из многочисленных «жигулей» он увидел человека, видеть которого был чрезвычайно рад и которого долго, но безуспешно пытался найти. Он тронул за плечо водителя, чтобы тот притормозил, опустил стекло и закричал, размахивая руками, привлекая к себе внимание: «Рафик Микаэль! Рафик Микаэль!...»
Он не мог ошибиться. Разве мог он не узнать среди множества лиц именно это, разве можно было забыть человека, одно присутствие которого позволяло чувствовать себя более-менее спокойно в самые сложные и тревожные дни жизни?
Мужчина, к которому обращался посол, обер­нулся. Но ничто в его лице не изменилось. Он включил указатель правого поворота, и его ма­шина ушла в автомобильный поток.

Вот это встреча! Такого и нарочно не при­думаешь. Михаил Головатов конечно же узнал афганца. Нельзя было сказать, что он не хо­тел этой встречи. Он был рад увидеть своего хорошего знакомого, жизнь которого охранял, когда тот был первым секретарем Кабульско­го горкома партии. Он был бы рад обняться с ним, вспомнить вместе былые горячие день­ки, выпить по пиалушке доброго чаю... Просто он не имел права на такую встречу. После вы­вода группы «А» из Афганистана, ему, как и троим его товарищам, строжайше запрети­ли встречаться с теми, кто находился под их опекой долгие восемь месяцев.

Даже сами сотрудники группы не знали, куда едут их товарищи, у кого какое за­дание. Отправлялись в Афганистан по час­тям. Сначала уехали трое. Затем - группа из че­тырех человек, в которую входил и Головатов. Официальная легенда была - прохождение гор­ной подготовки в Средней Азии. Инструктировал их перед выполнением специального задания сам Владимир Александрович Крючков.
Летели через Ташкент. В Баграме 20 декабря 1979 г., как раз на День чекиста, их встречал Владимир Цветков. Там только они и узнали, что им предстоит отвечать за безопасность высших должностных лиц Афганистана.
Пришлось поменять несколько мест в ожида­нии прибытия основных сил группы. Переоделись в общевойсковую форму рядового состава. Чле­ны Революционного совета Республики, которых они охраняли - тоже. Забавно выглядел будущий премьер-министр Бабрак Кармаль в кирзовых сапогах и шапке-ушанке со звездочной кокардой. Питались все сухпайком, как члены правитель­ства, так и спецназовцы.
25 декабря, с прибытием основных сил, группа была разбита на небольшие группки по два-три человека с приданными подразделениями Витеб­ской, Ферганской дивизий ВДВ и Мусульманско­го батальона и распределена по объектам. «Альфовцы» были специалистами и знали, как грамотно действовать при захвате объектов, умели руководить штурмовыми группами.
Из Баграма ко дворцу Амина вышли двенад­цать машин БМД. Это - восемьдесят километров пути. К цели прибыли только половина из них. Не было ни артналетов, ни обстрелов, ни подры­вов. Машины просто заглохли, не выдержав вы­сокогорья.
Старший лейтенант Головатов ехал в коман­дирской машине, заняв место стрелка. При под­ходе к Кабулу командир колонны дал команду приготовиться к танковой атаке. Крупнокалибер­ный пулемет Михаил зарядил легко, а вот с пушкой, имеющей полуавтоматическую систему за­ряжания, не справился. Переволновался. Когда проходили подготовку, никак не предполагали, что это может пригодиться. А ведь пушка в такой ситуации - первейшее оружие. Слава Богу, про­несло. Танков на своем пути они не встретили.
Восемь месяцев. Много это или мало? Вопрос относительный, если учесть, что все это время они почти не знали покоя. Два часа на посту, шесть - отдых. Когда по плану были встречи-выступле­ния, не было и часа для расслабления. Все это вре­мя четыре спецназовца были ангелами-храните­лями членов Революционного совета.
Во дворце Дауда они размещались как само­стоятельное подразделение. Отлично подготов­ленные, лучше всех экипированные, они самим своим видом вселяли уверенность и надеж­ность, которые были так необходимы как Кармалю, так и его соратникам. Проблема понача­лу была одна - языковый барьер. Кое-кто из «альфовцев» чуть владел английским, члены афганского правительства знали немецкий. Так и общались, больше с помощью жестов. Поти­хоньку спецназовцы начали осваивать фарси, а адъютанты и помощники членов Революционно­го совета - русский. Через три месяца уже впол­не сносно могли изъясняться.
Отношения между членами Революционного совета и сотрудниками группы сложились самые наилучшие. Афганские лидеры очень ценили за­боту о них. Обстановка, вынуждающая их на­ходиться постоянно в одной неразрывной связ­ке, способствовала установлению дружеских, едва ли не семейных отношений.
Член Политбюро Ахитара Ратабзат - это та женщина, которая в 1961г. первой в Афганис­тане сняла паранджу. Позже она возглавила министерство просвещения. Ахитара души не чаяла в своих русских защитниках, не упуска­ла возможности угостить ребят домашним пло­вом, который готовила сама. Как-то из поездки в Париж привезла им бутылку дорогого конья­ка. Она знала, что ее русским друзьям религия не запрещает употребление подобных напит­ков. Конечно, распивать этот подарок спецна­зовцам было некогда. Но очень трогательным было само внимание.
Особо тщательно Михаил Головатов и его товарищи готовились ко второй годовщи­не Апрельской революции. Бабрак Кармаль должен был принимать военный парад и демонстрацию трудящихся. Для того чтобы быть рядом с ним и не выделяться среди высокопос­тавленных лиц, один из «альфовцев», Владимир Тарасенко, отпустил усы. И стал совершенно по­хож на афганца. Черноволосый, смуглый. Однаж­ды надо было доставить в посольство пакет. Вла­димир и Михаил отправились вдвоем на придан­ной им машине. На территории Дома Народов им предстояло пройти три кольца охраны. Минова­ли афганскую гвардию, десантников, а на КПП афганский офицер, проверяя документы, разре­шил проехать только Михаилу, сказав, что афга­нец пусть подождет здесь... Тогда Тарасенко заговорил на ядреном русском языке, и охранник по­нял, что сильно ошибся. Зато как смеялись потом «альфовцы», вспоминая этот случай.
Некоторые же эпизоды их службы припоми­наются совсем без смеха. В актовом зале одного из крупнейших промышленных предприятий про­ходило торжественное собрание. Бабрак Кармаль с трибуны держал речь. «Альфовцы» - рядом в президиуме. Накануне же была получена ориен­тировка, что здесь возможно покушение. На Бабрака надели легкий бронежилет. Михаил, как и его товарищи, внимательно прощупывал глаза­ми каждую фигуру из заполнившей зал публики. Под подозрением - все. Любой, в любую секунду может выхватить ствол и выстрелить в лидера. К этому телохранители были готовы. Каждый напряжен, как пружина. Когда вдруг погас свет, офицеры сработали четко. Через секунду-две Кармаль был плотно облеплен крепкими тела­ми. Оружие в руках, готовое ответить на любую вспышку в темноте. В зале повисла тишина, всем стало страшно. Люди начали зажигать спички, щелкать зажигалками, замелькал лучик невесть откуда взявшегося фонарика. Позже выяснилось, что к диверсии это происшествие не имело отно­шения. Просто наэлектризованное предгрозовое небо выдало молнию, которая ударила по подстан­ции и выбила все предохранители.
Если бы небо знало, скольких нервов стоила его шалость ребятам из группы «А»...
Пистолета за поясом брюк цивильного костю­ма уже было недостаточно. На выезды брали и автоматическое оружие. Приходилось постоянно менять место дислокации. В январе их обстреля­ли в Челсутуне. После тщательной проверки пе­реехали в резиденцию Дауда. Была создана мощ­нейшая система охраны. Резиденцию охраняли афганские солдаты, наши десантники, а по внеш­нему периметру - пограничники. Все большие ме­роприятия обеспечивались представителями тех комитетов, которые были развернуты в Кабу­ле. Также привлекались и сотрудники «Зенита» и «Каскада».
Тем, что не происходило перестрелок и взры­вов, члены Революционного совета были обязаны прежде всего тому, что бессменные охранники старались их предотвратить. Каждый шаг, каж­дое мероприятие тщательно, до самых мелочей продумывались и прорабатывались. Чтобы не приходилось закрывать своих подопечных гру­дью и не было необходимости проявлять герой­ство, которое является, как правило, следстви­ем безалаберности.
В конце февраля - начале марта обстановка в республике стала накаляться. Обострились отно­шения между противоборствующими мусуль­манскими силами. В Народно-демократической партии все очевиднее становилась конфронта­ция между халькистским и парчамистским кры­льями. Когда ожидалась провокация со сторо­ны халькистов, Головатову приходилось по три часа стоять за спиной лидера Революционного совета на торжественных мероприятиях, даже перед объективами камер телекомпаний всего мира.
Не единожды по дороге из посольства машина попадала в кольцо протестующих студенток, ко­торые заполоняли центральные улицы, устраи­вая манифестации и митинги. Молодые женщи­ны в черных платьях и белых платках, которым революция дала «полное раскрепощение», гото­вы были едва ли не перевернуть машину с пра­вительством. Если до начала 1980 г. отношение местного насе­ления к нам было самое наилучшее, где бы то ни было - в дукане, на рынке - «шурави» был самый почет­ный и уважаемый человек, то к марту оно значи­тельно ухудшилось. Ввод 40-й армии сказался не­гативно. Росло недовольство людей. Причин тому было достаточно. Это и порушенные гусеницами танков арыки, и разграбленные дуканы, и нечаян­ные жертвы среди мирных людей.
За то время, которое довелось провести на территории дружественной страны, Михаил ус­пел хорошо узнать традиции и культуру местно­го населения. Его всегда поражала та живучесть и приспосабливаемость, коей обладали афган­цы. Например, способность человека и зимой и летом обходиться одним покрывалом.
Тысячу двести афганцев, подготовленных для правительственной гвардии, разместили в казар­мах, где каждому выделили койку, одеяло и по­душку. Наутро наши офицеры обнаружили по­ловину из них спящими... на улице, на голой зем­ле, завернутыми лишь в одно покрывало. Так же они и в пятидесятиградусную жару могут сидеть на земле часами без движения в том же самом покрывале.
Головатов многому у них научился. Когда он оказался высоко в горах, в самом солнечном пек­ле, он мог научить своих бойцов, как обойтись за день флягой воды, тогда как для служебно-поисковой собаки суточной нормой было двад­цать литров.
В середине апреля группа покинула террито­рию Афганистана. Предстояло обеспечивать бе­зопасность Московской олимпиады. С одной ка­зармы без всякого отдыха они переехали в дру­гую. Перед отправкой в Кабул в группе «А» было пятьдесят шесть человек. После «Олимпиады-80» их было уже около ста.
Первое время в Союзе «альфовцы» еще адап­тировались к спокойной жизни. Любой подозри­тельный шум за окном мог показаться автомат­ной очередью. За восемь напряженных месяцев выработались особые «рефлексы». После олим­пиады «альфовцы», казалось, перешли к нормаль­ной мирной обстановке. Ан, нет. Все чаще и чаще стали происходить захваты заложников на транс­порте, в посольствах, школах. «Пожарное» анти­террористическое подразделение было всегда в готовности.
Яркий пример - захват террористами само­лета с заложниками в Тбилиси в 1983 г. Шесть человек, четверо мужчин и две женщины, под видом свадьбы сумели пронести на борт два пис­толета и две гранаты. Рейс Тбилиси - Батуми - Киев - Прибалтика. При взлете начались дей­ствия по захвату. Удар бутылкой по голове, пе­рестрелка с экипажем. Были раненые и убитые. За­ложниками оказались пятьдесят семь пассажиров.
«Альфовцев» подняли по тревоге в шестнад­цать часов. В восемнадцать они уже были в воз­духе. Операцию прорабатывали в самолете. В девять вечера - уже в Тбилиси. Там присутство­вал Эдуард Шеварднадзе, родители преступни­ков. Было решено брать самолет штурмом.
Когда Михаил Головатов через люк проникал в самолет, он прекрасно понимал, что любая из последующих секунд может стать для него пос­ледней. Террористам уже было нечего терять. Но о смерти некогда было задумываться, скорее ду­мал о детях, которые находились среди заложни­ков. Для него эта экстремальная ситуация не была уже в диковинку.
Довелось Головатову побывать в Афгани­стане и во второй раз, день в день, спус­тя четыре года. С 1982 г. ввели практику прохождения боевой стажировки вновь набран­ных сотрудников группы «А». База - Керкинская ДШМГ. Срок - два месяца. Задача - молодым со­трудникам получить боевой опыт, используя все средства погранвойск. Попросту гово­ря, надо было обстреляться, получить боевое крещение. Михаил отправился туда 24 апреля 1984 г. в должности за­местителя командира отделения с пят­надцатью своими новыми сотрудника­ми. До них в Керках уже «обкатались» две группы.
За те два месяца, которые группа находилась в распоряжении боевой десантно-штурмовой группы, они со­рок суток безвылазно провели на территории Афганистана. Участвова­ли в засадах, рейдах, проческах, обез­вреживании крупных главарей банд, выходили вместе с мотоманевренной группой на охрану газопровода, бло­кировали караваны...
Одна из восьми операций, в которых им довелось участвовать, запомнилась особенно. Длилась она пять суток. Накануне были проведены учебные сборы с тактичес­кими занятиями и стрельбами.
ДШМГ всегда пользовались заслуженным ува­жением за высокую боевую подготовленность. На стрельбище керкинские пограничники решили по­смотреть, как умеют стрелять «москвичи». Зани­мавшийся когда-то стрелковым спортом, Головатов сам готовил своих ребят. Стреляли из всех ви­дов оружия. К чести «альфовцев», после одного за­хода от мишенной обстановки ничего не осталось...
Цель Тахорской операции была - выбить душ­манов с их вотчины, на которую пока не ступала нога ни афганского, ни советского солдата. Эту провинцию, нахально врезавшуюся аппендиксом на территорию Пакистана и Китая на участке Московского пограничного отряда, следовало очистить. Для мотоманевренных групп высота под три тысячи метров недосягаема, поэтому для операции по обезвреживанию банды инже­нера Наби было привлечено три ДШМГ: Мос­ковская, Пянджская и Керкинская.
Недаром Наби протирал штаны в нашей ака­демии Куйбышева. Военные науки он освоил хо­рошо. Получив у нас образование, вооружившись у нас же, он переметнулся к моджахедам.
Семнадцать километров укрепленных пози­ций протянулись по всему хребту. Вырытые в полный профиль окопы были перекрыты сверху настилами. На главенствующих высотах установлены пулеметные точки.
Изрядно пришлось поработать вертолетчи­кам. На такую высоту машины могли поднять только по пять - семь человек.
Бойцы из Пянджской ДШМГ заходили на десан­тирование три раза. «Вертушкам» приходилось уходить из плотного заградительного огня, который устраивали душманы. После интенсивного бомбо­вого удара и «обработки» местности вертолетами МИ-24 подобраться к укрепрайонам стало легче, и на штурм полетели керкинцы.
Головатов до сих пор помнит тот 61-й борт, на котором командир эскадрильи из Чарджоу дос­тавлял его бойцов. Этот вертолетчик демонстри­ровал высший пилотаж. В условиях, где это каза­лось невозможным, он приземлялся под обстре­лом буквально на одно колесо, бойцы высажи­вались, и он снова взмывал в небо за следую­щей партией. Первый заход был в девять утра, а закрепились только к двенадцати...
Наби выбили с занимаемой им территории. Ночью «духи» безуспешно пытались прорвать­ся. С остатками сил он уходил в тылы. Утром двумя группами предприняли преследование. С одной стороны склона - начальник заставы Лопушко со своими десантниками, с другой - «альфовцы» во главе с капитаном Головатовым.
Преследование в горах - дело непростое. Не только потому, что банда на пути отступления оставляла засады. Июльская невыносимая жара, сильно разреженный воздух. И хотя у Головатова было отменное здоровье в его тридцать четы­ре года (мастер спорта по лыжным гонкам, служа в динамовских частях, бегал вместе с такими про­славленными спортсменами, как Веденин, Симашов, Наседкин), он едва успевал за проводником.
Этого сорокалетнего афганца они отвлекли от выпаса овец. Благо, что Головатов немного пони­мал фарси. Около трехсот самых необходимых слов он запомнил навсегда. Хоть мог сказать, что­бы тот не шел так быстро. Тем более что на каж­дом из «альфовцев» было оружие и приличный боекомплект. За этот месяц все сбросили по не­сколько килограммов. Сам Головатов потерял все десять, став таким, каким пришел в группу десять лет назад.
Как ни остерегались ребята (всегда, занимая вражеские окопы, обязательно снимали слой грунта), все же на Тахоре пришлось пересидеть в отвоеванных блиндажах. На следующий день все зачесались. Слава Богу, что по возвращении в от­ряд не было необходимости прожаривать обмун­дирование. Просто помылись и переоделись в но­вое. Тогда с этим не было особых проблем.
Вши - ерунда. Можно сказать, что та боевая стажировка прошла без потерь, если не считать троих, подхвативших лейшманиоз при прочес­ке «зеленки». Укушенное комаром место начина­ет гнить и это не остановить никакими антибиоти­ками. У Сергея Журавлева образовался на лбу та­кой чирей, что выглядел он, как циклоп. По прибы­тии в Москву ребят отвезли в Институт кожных заболеваний, где старенький профессор после ос­мотра спросил, были ли они в Туркмении. Поколе­бавшись, ибо информация подобного рода не под­лежала разглашению, Головатов признался. Врач тут же ответил - пендинка. Инкубационный пери­од длится полгода. Эту страшную болезнь можно подхватить только в двух местах - в Туркмении или Южной Африке.
В группе «А» Михаил Головатов со дня ее основания. Первые полтора года началь­ником группы был герой событий на ост­рове Даманском Виталий Дмитриевич Бубенин. При жестком индивидуальном отборе пришлось много общаться и с ним, и с Алексеем Дмитри­евичем Бесчастновым, и с начальником седьмого управления.
Их было двадцать восемь. Им предстояло стать единой командой, боевой семьей. Ни один род войск не требует такой сплоченности, спаян­ности и сколоченности, как спецназ. Необходимо было выработать профессиональную и психо­логическую настроенность на решение особо сложных, за гранью возможного, задач. Каждый из бойцов группы должен был стать универсалом. В воздушно-десантных дивизиях, где их зак­репляли с 1974 г.
(Тула, Псков, Каунас), прово­дили прыжки с парашютом. С 1975 г. выезжали зимой и летом в полевой учебный центр погран­войск под Ярославлем. Учились водить БТРы, танки, БМП, стреляли из всех видов оружия.
Командование погранвойск подарило груп­пе «А» бронетранспортер. «Альфовцы» его пе­риодически обкатывали, изучали маршруты выдвижения. Однажды, когда Михаил Головатов со старшим оперуполномоченным Юрием Изотовым ехали по левой полосе Ленинградского шоссе, их остановили сотрудники девятого уп­равления КГБ. На правительственной трассе по­добным машинам без особого разрешения ездить запрещалось. Каково же было удивление со­трудников «девятки», когда они узнали, кого ос­тановили. Все им приходилось видеть, но такое... Решением руководства КГБ «альфовскому» БТРу был присвоен номер 040 и дано разреше­ние на передвижение по городу...
Давно все это было. Много воды утекло с тех пор. Антитеррористическая деятельность превра­тилась в целую науку. Спустя пятнадцать лет, уже руководя группой «А», Михаил Головатов сам на­бирал сотрудников в это элитнейшее антитерро­ристическое подразделение. Главное, что он вы­нес для себя из общения с основателями группы, это то, что в «Альфу» люди должны приходить осознанно.
1990 год. Саратов. Сбежавшие из следствен­ного изолятора преступники в квартире панель­ного дома захватили заложников, чтобы, при­крываясь ими, как живым щитом, прорваться в аэропорт. Головатов руководил операцией по освобождению заложников на месте. Инструк­таж проводил в туалете аэропорта. Решено было штурмовать квартиру.
Докладывая обстановку своим сотрудникам, внимательно наблюдал за их реакцией. Кто по­ложительно среагировал, тот и пойдет впереди. Важно знать своих людей. Кому поручить самое сложное? Наиболее подготовленному или же до­верить более молодому? Надо чувствовать, кто боится, а кто нет. Конечно, не боится смерти толь­ко безмозглый, но страх - страху рознь. На пред­ложение должен быть спрос. По такому принци­пу он руководил.
Штурмовали квартиру одновременно с верх­него этажа и через дверь. Преступники явно не ожидали таких решительных действий. Не знали они, что по их душу прилетела легендарная ан­титеррористическая группа...
К концу 80-х гг. ситуация в стране начала рез­ко обостряться. По окраинам Советского Союза да­вал о себе знать сепаратизм. Было принято ре­шение о создании региональных подразделений, подобных группе «А». Формированием этих под­разделений на территории Белоруссии, Украи­ны, Казахстана, в Хабаровске, Екатеринбурге, Краснодаре и занимался Головатов. Конечно, приходилось организовывать все с самого нуля. В это дело профессионал вложил свою душу, здоровье, нажитый за годы бесценный опыт.
Теперь некоторые сомневаются в том, на­сколько оправданным было наше при­сутствие в Афганистане. Михаил Васи­льевич, как и все его товарищи, которым дове­лось брать дворец Амина двадцать лет назад, уверен в его оправданности. Да, не следовало нашему руководству вводить 40-ю армию, но на начальном этапе все было совершенно пра­вильно. Наша страна помогла дружественно­му народу. Дело было правое. «Альфовцам» не стыдно вспоминать то время. Есть что вспом­нить, и есть чем гордиться.
Когда собираются ветераны, бойцы еще того, первого набора, неизменно вспоминают двоих сво­их товарищей, которые полегли при взятии двор­ца Амина. Михаил Васильевич уверен, что у каж­дого есть своя звезда, каждый идет по начертан­ному ему судьбой пути. Зудин и Волков до отправ­ки в Афганистан особо не общались. А если по­смотреть сохранившиеся фотографии, то замеча­ешь, что перед фотокамерой они везде стоят вме­сте... Волков перед самым вылетом женился, а у Зудина остались две дочки. Головатов помнит но­мер своей снайперской винтовки, которую пере­дал Волкову перед началом штурма дворца: ИР 230. Ему она была уже не нужна.
Помнит Михаил Васильевич все так, как если бы это было только вчера. Чекистская память. Развивать ее он начал еще в Ленинградской шко­ле. Майор Крашенинников тогда наставлял их, что они могут забыть какие-то дисциплины, но фамилий-имен однокашников забывать нельзя. Действительно, мир тесен. В каких бы городах ни приходилось выполнять задания, везде на­ходились свои люди. Помнит он и всех своих подчиненных, коих было немало за годы служ­бы. Может быть, не каждого по отчеству, но по имени-фамилии, в лицо - обязательно. Ему даже не приходилось иметь при себе записную книж­ку. Телефоны управлений, оперативных де­журных, коллег, друзей помнил наизусть.
Настоящий профессионал, педагог. Когда он что-нибудь объясняет, все становится очень по­нятно. Подойдя к полувековому рубежу, он уже не выглядит таким боевитым, как раньше, - голо­ва посеребрилась сединой, но он по-прежнему кипит неуемной энергией. Бегает на лыжах, стре­ляет, принимает участие в соревнованиях сре­ди сотрудников спецподразделений.
Он может одновременно решать сразу не­сколько вопросов, при этом очень качественно. Застать его на месте непросто. Сегодня он в Баку, завтра в Питере, послезавтра на Кипре. Он мо­жет прилететь на Сахалин всего на один день, привезя с собой сорок бизнесменов и посла Вели­кобритании, чтобы согласовать вопросы по орга­низации разработки подземного шельфа. Заодно он успевает переговорить с главой местной ад­министрации, с руководителями правоохрани­тельных органов, отдельных служб, увидеть­ся со старыми друзьями.
Несмотря на многолетнюю чекистскую закал­ку, он прямолинеен, не лукавит, предпочитает го­ворить то, что думает. При этом умеет найти к каж­дому человеку индивидуальный подход. Никто никогда не слышал, чтобы он повышал голос на подчиненных. Хотя нельзя не согласиться, что по роду деятельности Головатова это бывает непро­сто.
В 1995г., после двадцатилетия группы «А», Ми­хаил Васильевич основал Объединение «Союз не­зависимых служб содействия коммерческой бе­зопасности», президентом которого является. Одновременно он - сопредседатель постоянно действующего Консультативного совета, объе­диняющего представителей негосударствен­ных предприятий, действующих в сфере обес­печения безопасности предпринимательства в России.
Вчера ему приснилась война. Горы, ки­битки, БТРы. Такое уже нечасто случа­ется. Так, иногда. Вечером посмотрел по телевизору концерт, посвященный уча­стникам войны в Чечне. Навеяло...