Говорят, время лечит. Стираются в памяти события за сроком давности, тускнеют даже самые яркие воспоминания. Может быть… Однако вы не задумывались о том, почему плачут порой уже седые ветераны и этой, всего двадцать лет назад закончившейся войны? Что заставляет бойцов и командиров, отслуживших в Афганистане хотя бы раз в году собираться вместе? Ехать в другие города, республики, чтобы увидеть однополчан, обнять их и снова пуститься в неблизкую обратную дорогу? Память. Человеческая память, которая не подвластна ни времени, ни расстояниям. Оставшиеся в живых стараются таким образом отдать свой последний долг погибшим товарищам. Что еще они могут сделать теперь для них?!

 

Каждый год старается бывать Юрий Дурнев на могиле своего спасителя – Василия Коваленко. Он так четко помнит тот день, с таким волнением рассказывает подробности того боя, что с первых его слов начинаешь понимать, как дороги и значимы для него эти события.
Во время интервью в студии он держал перед нами портрет Василия, и, благодаря его рассказу, Василий был перед нами как живой, и вставала такая ясная картина того боя….

 

«…Когда мы высадились на крыши дувалов, я увидел, что значит Вася Коваленко в бою. Это был один из сержантов моей роты, украинец, отслуживший два года, имевший два ордена Красной Звезды и ни одного ранения. Все передовицы газет 15-й бригады, нашего батальона пестрели заголовками: «Опыт Василия Коваленко». «Василий Коваленко – лучший пулеметчик». «Отделение Василия Коваленко – самое передовое». Но так получилось, что за полгода я ни разу  не был с ним на операции и не видел его в бою. Он был с большим чувством достоинства.
Таких людей только в фильмах показывают. Там, где остальные бойцы ползли, он, согнувшись, в положении «на присядках», умудрялся на ходу так стрелять! В том бою я около часа находился рядом с Васей, а Вася рядом со мной. Таких людей я больше никогда не встречал. Человек источал флюиды, внушал такую уверенность. Я был он него в полутора метрах, и был уверен, что со мной ничего не случится.
…в том бою я был ранен, потом лежал в госпитале. Я не знал, что Вася погиб. Я его видел живым, я обрадовался, что пули его не достали, он был быстрее пули. Когда на третий день медсестра сказала: «К вам пришли ваши бойцы, выйдете или нет?» Я в палате взял костыли, вышел, сразу глазами: «Где Вася? Васька где?!» Потому что, первое мое и единственное желание было упасть на колени, сказать: «Вася, ты мой брат и моя кровь –  твоя кровь!» «А Вася умер» - сказали мне. Это страшно было услышать. «Как умер?!» «Он же погиб». Мне было конечно очень тяжело это осознавать… Сейчас у меня сын растет - Вася, ему уже двадцать лет. Тогда после гибели Васи я дал обет такой, что если дочь родится, будет Василиной, а если сын -  то Вася. Вот двадцать два года, как нет Васи Коваленко и двадцать лет как Вася Дурнев живет».
Подробности того боя и обстоятельства гибели Васи Коваленко вы узнаете из фильма.
Определяешь еле-еле
Где шла война,
Тут – мы,
Там – враг.
Давно воронки обмелели,
Траншея выросла в овраг.
Жизнь – вечность,
В ней война – мгновенье,
Трудились ветер,
Плуг, вода.
И вновь соединились звенья,
Разорванные в те года.
Михаил Владимов