«Безумству храбрых поём мы песню…»  Говорят, Майданову  Горьковская «Песня о Буревестнике» была особенно по душе. Наверное, потому, что  она сполна отвечала его натуре – открытой и бесстрашной.

    В свои неполные 44 года он добился в жизни того, чего до него не добивался никто. И теперь уже не добьётся. Полковник Николай Майданов – единственный в родном Отечестве Герой Советского Союза и Герой России. Последней высшей награды лётчик-ас был удостоен посмертно.
Так же верно  и то, что Николай сделал себя сам. Окончив среднюю школу, что в Северном Казахстане, поступил на курсы водителей. Не дожидаясь призыва в армию, пошёл работать на местный промкомбинат. В рабочей семье Майдановых, где было шесть сыновей и две дочери, знали цену трудовой копейке. Дальше биография укладывается в несколько строк. После демобилизации из армии учился в Саратовском высшем авиационном училище. Места офицерской службы не выбирал, честно отпахав в шести военных округах. Прошёл все ступени профессионального роста – от рядового лётчика до командира полка. налетал больше четырёх тысяч часов, в том числе 1100 – в Афганистане и свыше 500 – в Дагестане и Чечне…

Биография отличается от жизни так же, как тренинг на испытательных стендах от настоящего полёта, да ещё под шквальным огнём противника. Жизнь Майданова была щедра на такие ситуации, когда смерть блуждала совсем рядом.

12 мая 1987 года. Афганистан. Второй день охоты на крупный караван с оружием для душманов. Информация о нём поступила лётчикам по оперативным каналам. Звеном пилотов командует капитан Майданов. Экипажи двух пар вертолётов – Ми-8 и Ми-24 – не знают покоя, облетая раз за разом известные маршруты моджахедов. А караван будто сквозь землю провалился. Неужели разведданные оказались ложными? Не верилось.

Для Майданова это уже второй этап службы после Кундуза, и он прекрасно усвоил восточные привычки и хитрости «духов». Что же они придумали на сей раз? Видимо, что-то неожиданное.
Находясь неподалёку от селения Абчакан, что расположился в живописном ущелье, Майданов принимает решение лететь со своими орлами именно туда. Не сразу, но Майданов заметил странности в ландшафте селения. Он поначалу и глазам своим не поверил: там, внизу, деревья… двигались. По профессиональной привычке не упускать из виду ни одной мелочи быстро посчитал деревья-самоходы – аж 17 штук! Так вот оно что: душманы в целях маскировки привязали их к ослам. Судя по всему, в этой загадочной рощице скорее всего находится весь караван, и он, наверняка, надёжно охраняется.
Майданов связался с ближайшим подразделением десантников, которым командовал подполковник со знаменитой фамилией Корчагин, доложил обстановку. Тот спросил:
- Что думаешь делать, капитан?
- Надо десантировать ваших хлопцев. И лететь к вам за подмогой. У нас и «горючка» на исходе, - передал Майданов.
- Так ты всех моих ребят положишь по чём зря! – взорвался командир десантников. Потом чуть поостыл: действуй как знаешь…
В этот момент связь с «землёй» оборвалась. Времени на долгие раздумья не было. Николай Саинович приказал десантировать группу бойцов  ждать подкрепления. Лёту до корчагинской площадки было десять минут. Ребята должны были продержаться.
Когда два экипажа вертолётчиков во главе с Майдановым вернулись с подкреплением обратно, бой был в самом разгаре. Душманы открыли по машинам ураганный огонь. Мастерски маневрируя над землёй, пилоты едва успевали уклоняться от пуль и гранат, потом высадили весь десант целым и невредимым. И экипажи обоих вертолётов тут же вступили в бой.
Позже, на разборе полёта в Газни, один из высокопоставленных штабистов назвал действия капитана Майданова самодеятельностью и категорически высказался за то, чтобы отстранить его от лётной работы.

Для Николая Саиновича это было бы хуже смерти.  Но он даже не пробовал оправдываться. За него всё сказали трофеи, доставшиеся нашим после тяжёлого боя в Абчакане: 60 переносных зенитных ракетных комплексов, 500 реактивных снарядов и ещё множество других боеприпасов. И это при минимальных потерях десантников и почти полностью уничтоженном отряде моджахедов. Ну чем не «воздушный Маринеско?»

Это рассказ лишь об одном из 1250 боевых вылетов, которые значатся в афганском послужном списке Майданова. Его бывшие однополчане вспоминают, что летал он много и самозабвенно. С задания очень редко возвращался с неиспользованным боекомплектом. Обычно прилетал, мало-мальски отдыхал – и снова в небо. Пока цель не уничтожит – не успокоится. Недаром из наземных войск постоянно просили прислать группу Майданова.

После окончания Военно-воздушной академии имени Гагарина Николай Саинович четыре года командовал вертолётным полком, дислоцированным под Петербургом. В 1998 году ему предложили «тёплую» штабную должность в ЛенВО. Полковник Майданов, поблагодарив командующего округом, корректно отказался от предложения, о котором мечтал не один честолюбивый офицер его ранга.
    Мало кто к изумлению  своих многих коллег Николай Саинович написал рапорт, где просил  перевести его в Северо-Кавказский военный округ. Помнится, большой авиационный начальник с генеральскими погонами, узнав об этом, искренне недоумевал: вот-де, Герой Советского Союза, лётчик-снайпер, вся грудь в орденах, а он всё в небо рвётся, да чтобы задания посложней были. Непонятно…
    А он, прирождённый лётчик, лётчик милостью Божией, просто-напросто предпочёл бумажной работе боевую службу в «горячей точке» - в Чечне. Здесь он принял под своё начало точно такой же полк, каким командовал под Питером. Здесь, на этой ненавистной войне, в полной мере проявились его лучшие человеческие и профессиональные качества – долг, доблесть, мужество, воинское мастерство.
    … 13 декабря 1999 года. Чёрный понедельник. Где-то в горах терпит катастрофу Су-25, который пилотировал опытный пилот Борисюк. ЧП окутано плотной завесой неизвестности: лётчик не выходил на связь. В воздух незамедлительно поднимаются три  «вертушки», чтобы найти пилота, если он, конечно, жив. В тот поистине злосчастный день боевики сбивают все три машины. Погибают два экипажа, а третий на изувеченнов вертолёте чудом дотягивает до посадки.
    Потрясённый смертью товарищей, Майданов сам садится за штурвал ведущей машины. Несколько дней кряду его группа квадрат за квадратом прочёсывает горные районы. Найти лётчика любой ценой он считает делом чести. И находит в горах затаившегося Борисюка, измождённого от холода и голода. Лётчик-штурмовик мог дать знать о себе своим, но опасался, что его засекут боевики и он может попасть в плен.

    Между прочим, за сбитый российский военный самолёт или захваченного в плен авиатора у чеченских боевиков существует определённая такса, исчисляемая шестизначной суммой в долларах. За голову Майданова, по некоторым данным, они готовы были выложить 500 тысяч «зелёных». Кто такой 600-й, бандиты знали наверняка. Уж слишком часто эти майдановские позывные  раздавались над их огневыми позициями. После чего земля буквально горела у них под ногами.
    … 29 января 2000 ода. Роковой день. Последний бой Майданова. Ранним утром группа вертолётов, ведомая командиром полка, вылетела в район Шатоя, чтобы эвакуировать подразделение российских десантников. При подходе сюда она попали под  плотный обстрел наёмников. Они патронов не жалели. Крупнокалиберные пули изрешетили сразу несколько вертолётов. Больше всего, пожалуй, досталось машине, которую вёл Майданов. Именно на ней как ведущей  сосредоточили огонь боевики. Командир умело маневрировал, уводя из опасной зоны своих ведомых.
Плотность обстрела, однако, нарастала. Второй пилот, Юрий Деревянко, увидел, как Николай Саинович вдруг начал  медленно оседать в кресле. Пуля угодила ему в шею.

Деревянко моментально передал командование группой офицеру другого вертолёта, а сам каким-то немыслимым маневром вывел машину из-под огня и взял курс на ближайшую базу. Каждая минута полёта длилась вечность. Экипаж с трудом удерживал в воздухе изрядно  покалеченную «вертушку» и, пытаясь остановить поток крови, боролся за жизнь командира. На своих руках они вынесли Майданова из вертолёта и доставили его к врачам. Однако, увы, те оказались бессильны перед смертельной раной. Не приходя в сознание, Николай Саинович скончался.

Хоронили Майданова на Серафимовском кладбище, на Аллее Героев, рядом с боевыми товарищами, погибшими в Чечне. Хоронить человека, чья жизнь была окружена множеством легенд, приехали почти все, кому он был дорог, - отец, вдова с двумя сыновьями, братья и сёстры из Казахстана, сослуживцы, губернаторы города и области…

Сыновья Майданова по примеру отца тоже решили стать военными. Старший Рустам после окончания Сызранского училища лётчиков теперь служит вертолётчиком в одной из авиационных частей. Младший Сергей учится в Петербургском военном топографическом университете. Сыновья не забыли мудрых отцовских слов, оставшихся как завещание: крылатые остаются в небе, даже если живут на земле. От себя добавим: даже если они преданы земле. Не это ли называется бессмертием?...

А. Веричев, А. Филимонов
«Парламентская газета»,
г. Санкт-Петербург