Письмо пришло из Украины. Прислал их Константин Чередниченко – воин интернационалист.

Стихи из «Афганского блокнота»

Мы помним о тебе, АФГАНИСТАН!

20 лет пролетело, как ушли из Афгана
Но забыть эти годы «шурави» нам нельзя
Мы живыми остались в этом пекле проклятом
Настоящих друзей потеряли мы там.

Годы пролетают словно птицы,
На глазах у вдов и матерей.
Не вернуть ребят уже живыми
Детям, близким и родным

Ещё могли бы матерям своим
Дарить годами праздники и внуков,
Но матери спешат с цветами к ним
И замирают у могил без звука.

Им бы было как и нам сегодня:
Может сорок или сорок пять,
Но они останутся навечно
Молодыми в памяти для Нас!

Взрослеют дети, внуки подрастают
А мы куда-то вес спешим, спешим.
Мне друга Влада очень не хватает
С кем про футбол часами говорил.

Снова мы стоим у обелиска
Головы седые наклонив,
И ложатся красные гвоздики
В память не вернувшихся с войны

Всем, всем, всем посвящается
Спасибо всем, кто честно ждал,
Кто письма часто Нам писал.
Кто рядом с нами и сейчас,
Мы не должны забыть о Вас!

И тем спасибо кто лечил,
И воду в кружке нам носил,
Мы не забудем и о Вас
И всех, кто нас от смерти спас
Кундуз, Кабул и Хайратон
Вы ночью снитесь нам порой
И шепот друга «Я пошел...»
Но до вершины не дошел.
Кабул, Баграм и Кандагар,
Газни, Аминовка, Саланг,
Панджшер, а может Хайратон,
Вы снитесь Нам во сне порой.
Не забывай, что ты «Афганец»
Не забывай про третий тост,
Мы молча пьем его братишка
За тех, кого уж не вернешь.
Гвардии полковник Рыков Г.А.
Ветеран Гвардейской Невельской, Термезской 108 МСД

В интернете огромное количество стихов об афганской войне. Но, может быть, кто-нибудь и у нас захочет их прочесть. Пишите.

Тебя я помню

Ты не хотел, чтоб стала
я вдовой,
Чтобы с тоской смотрела ночью в небо.
Слезами умываясь,
не водой,
Шепча: «Вернись! Давно
ты дома не был!»
Хоть ты и слышишь голос
мой земной,
И хоть ко мне вернуться ты не вправе,
Пусть будет слышен всюду
шепот твой,
В журчании ручья и в шорохе дубравы.
Прости меня, что стала
я вдовой,
Но не горюй, любимый мой, не надо,
Тебя я помню – значит
ты – живой,
Моей душе все это как награда.
Валентина Никулина

Песня Михаила Мишунова на стихи Станислава Волкова

Прикрой меня, ведомый

Нас в небо вновь зовет беды сигнал,
Прорвемся по лощине, между скал.
Пробьемся! Нам с тобою не впервой,
В атаку я иду, а ты прикрой.

А там, внизу, - и школы, и посевы,
И вдоль колонны бой ведёт конвой.
Прикрой, ведомый, Видишь, «духи» слева?
Прикрой, ведомый, видишь, «духи» слева?
Иду, а ты меня прикрой,
Иду, а ты прикрой!

Сквозь трассы мы спешим ребята, к вам,
Готовит «Стингер» выпустить душман.
Шалишь, брат. Нам все это не впервой.
Ведомый, я иду, а ты прикрой!
А там внизу – афганское селенье
Терзает банда как змеиный рой,
И наши парни приняли сраженье
И наши парни приняли сраженье
Иду, а ты меня прикрой,
Иду, а ты прикрой!

Ведомый, ты в бою всегда хорошо,
Немало нам ребят спасать пришлось.
Снижаюсь, надо выручить конвой,
Как понял? Я пошел, а ты прикрой.
А там, внизу, - им так нужна подмога,
Там бой идет. Неравный смертный бой.
Держись, братишки, хоть еще 6 немного,
Держись, братишки, хоть еще немного,
Ведомый! Сашка! Что с тобой?
Сажусь. А ты прикрой!

Ребята
«Ребята, ребята, ребята», -
Шепчу я погибшим солдатам.
Потери боль…
У нас юбилеи и даты,
У вас автомат и гранаты,
Последний бой.
Последний – проклятое слово,
И павшим плацкарты готовы:
Прощай, Афган.
И горы в молчании скорбном,
И в небе чужом и холодном
Плывет «Тюльпан».

Под залпы уставших орудий,
Стихает в ущельях гроза…
Ребята, мы вас не забудем,
Покуда открыты глаза!

Ребята, ребята, ребята,
Земля ваша нами богата…
И вот сейчас
Мне хочется выть от досады,
Что нет меня с вами в засадах,
И пробил час.
Оплакали вас и отпели,
Газеты свое отшумели,
Портрет анфас.
И нет ни виновных, ни судей:
Политику делают люди,
Постарше вас.

Ребята, ребята, ребята,
Ведь смерти не скажешь: «Пошла ты!»
Она глуха.
Глуха к матерям в ваших хатах…
«Тюльпан» поднимает ребяток,
Под облака!
И снятся мне ночью кошмары,
И в руки беру я гитару –
Мне б автомат!
Не все уж закончится скоро,
Лишь только бы помнили горы
Всех тех ребят.
З. Миналиев

Сорок дней
Когда в казарму армии особой
Тебя введут, смущенный новичок,
Ты эту койку, походя, не трогай,
У этой койки – свой, особый срок.

К ней сорок дней никто не прикоснется,
И поперек простынки номерной,
Горячей лентой наша память льется,
О том, кто нас навек прикрыл собой.

Мы от воронки оттащили Кольку,
И он шепнул, бинтов своих белей:
«На сорок дней мою оставьте койку…
Хочу я с вами… эти сорок дней…»

И сорок дней уральские Сереги,
И смуглые ребята из Хивы,
Улыбку оставляют на пороге,
И здесь не поднимают головы.

И сорок дней, как кровь его живая,
Та лента поперечная горит,
И сорок дней мы молимся, не зная,
Ни строчки из отеческих молитв.
Ю. Лощиц

Автоматы в руках,
Передернут затвор,
Друг надежный в горах –
Безотказный мотор.
К перевалу подъем,
Может, там басмачи…
Я опять за рулем
Только сердце стучит.
Мы пройдем, люди ждут,
Всем душманам назло,
Только пули вот жгут,
Лобовое стекло.
А в родимом краю
Там сады зацвели,
Я дыханье ловлю
Благодатной земли.
Жди, любимая, жди,
Мама, вытри глаза.
Перевал позади
Утихает гроза.
Альманах «Подвиг», выпуск 34

Сидят за праздничным столом,
В зеленом дворике у хаты,
Неторопливо о своем
толкуют мирные солдаты.
Один – сутулый и седой –
Солдат войны давно минувшей,
Другой – кудрявый, молодой,
В огонь боев вчера шагнувший.
И внук не дрогнул, заслонил,
В бою собою командира.
Когда огонь душман открыл,
Придя ущельем из-под Дира…
Внук меж родней своей сидит,
За щедрым, маминым обедом,
И на груди звезда горит –
Такого ж цвета, как у деда.
Анатолий Кравченко

Автоматная очередь.
Значит, живы,
Еще одна.
Держатся, Дер-жат-ся!
Пауза. Долгая. Гнетущая.
Выстрел. Из пистолета.
Нет. Не надо. Не…
Еще один выстрел.
Из пистолета Табельного. ПМ.
А-а-а-…
Кто кричал? Никто.
Чем кричать? Горло перехватило.
Словно воздушной волной накрыло.
Обрушилась тишина.
Сковала. Вмяла. Вдавила.
Старший группы выхрипел,
Выдавил из себя:
- Вперед. Выполняем приказ.
Выполняем – шаг вперед.
Выполняем – еще один шаг.
Выполняем – двигаться,
Двигаться, двигаться.
Вперед. К хребту. К жизни.
Выполняем – преодолен хребет.
Выполнили! Живы! Живы!
Со смертью встретились те,
Кто остался по ту сторону хребта,
Лицом к лицу. Глаза в глаза.
Эдуард Лукашвили

Это стихотворение героя нашего фильма - Пешкова Е.

Над уставшим Кабулом
Неспокойные ночи.
Разрываются гулом
Орудийным и прочим.

Нет страшнее проказы,
Чем воинственно гибкий,
Человеческий разум,
Натворивший ошибки.

Часто властные речи,
Что угодно пророчат.
Но снаряды калечат,
Даже в лунные ночи.

В грудь навылет и в спину,
Подлеца и героя,
Не хочу, чтобы сыну
Доставалось такое.

Не евшие армейской каши
Витии судят: "Господа!
Афганистан - бесславье наше.
Ребят никто не звал туда.
На нас враги не нападали.
Сражались ради целей чьих?
За что давали им медали?
Какие подвиги у них?
Кому сгодились жертвы эти?.."
Эй вы,спецы по болтовне!
Наград касаться тех не смейте!
Что знаете вы о войне?
Вам хорошо в тепле и неге
Здесь рассуждать наперебой.
О, кабинетные стратеги,
Не быть вам на передовой...
Парням тем было не до глянца.
Был жгучим солнечный загар.
Им до сих пор ночами снятся
Герат, Баграм и Кандагар.
Их имена навеки с нами...
Средь раскалённого свинца
Они не уронили знамя,
Исполнив долг свой до конца!

Александр БЫВШЕВ
Орловская область, пос. Кромы

Двойнев Владимир Владимирович
* * *

Чужая тень, как трафарет,
В прицел попала вне закона.
Вопрос отпал, пришел ответ,
Как поступить с одним патроном.

И трассер тень перечеркнул -
Исчез, из бездны нет возврата.
А я себя не обманул,
Я точно цену знал утрате.

Глухая боль стоит в висках,
Я знаю, мне придется туго.
Но я спокоен, ведь сейчас
Я все же отомстил за друга.

* * *

Уже я больше не пишу стихов,
Иная жизнь - другое настроение.
Не увлекаюсь я игрою слов,
Наверно, не приходит Вдохновение.

Вот раньше - небо пело, мир дышал!
И беззаботный, и почти влюбленный,
Легко я вирши по ночам слагал,
Внезапно Вдохновеньем окрыленный.

Позднее, после жарких драк,
Печали скорбной - по друзьям утрате,
Бросался в пекло новых я атак,
Строчил стихи не ручкой - автоматом.

Прошли года и я уже скромней.
Кто много видел - много знает,
Но не пишу стихов я и статей,
Возможно, Вдохновенье отдыхает.


* * *

Я не люблю писать про ту войну,
Про ту войну, а также про другую,
Как будто прочно нахожусь в плену
Недоговорок, правдою торгую.

Об этом невозможно рассказать,
Лишь перед Богом буду я в ответе.
Меня понять могла бы только мать,
Но я и ей не расскажу про годы эти.

Любому чувству нужен выход свой,
Река течет, пока хватает века.
И человек, вернувшийся домой -
Мечтает оставаться человеком.